Моя медсестра

Не долго думая, после пьянки, я сел в машину и погнал домой, в пол выжимая педаль скорости. В ушах шумело, во рту пересохло, но я думал, что опоздаю, потому летел быстрее скорости ветра. Моя любимая звонила мне в сотый раз, умоляя вернуться, но я, дабы избежать скандала, и дальнейших встреч с ней, уехал с праздника, никому ничего не сказав. За окном стояла глухая ночь. На дороге ни машин, ни людей. И тут, как в сказке, просыпаюсь, в помятом салоне, голова болит, глаза вместе не собираются, все раздваивается, болит. Не могу собрать свои мысли, снова отключаюсь. Просыпаюсь только от того, что снова моя бывшая звонит мне и кричит по громкой связи, что автоматически включилась. Этого было достаточно, чтобы врачи, приехавшие за мной, поняли, что я жив. Ни кое как достали меня из машины, положили на носилки, одели на шею что-то паралоновое и увезли в неизвестном направлении. Очнулся я с капельницей в венах, и светло зеленой больничной палате. Рядом никого не было. Только мой отключившийся мобильный и пару кнопочек.

Не зная что делать, я нажал их, и ко мне через пару минут пришла мед сестра. Высокая, в белом халатике, до колен, на каблучках, с черным хвостиком. Она спросила меня о звонках, о том, кто мне звонил, и почему я так быстро ехал, но я не мог говорить, непонятно даже почему. Она написала мне что-то в карточке, оставив её на тумбочке, и ушла. Следующие пару часов, как в тумане.
Война войной, а обед по расписанию. Принесла мне полу прозрачный суп, и кусочек хлеба. Помогла мне приподняться, погладила по, как я успел понять, перебинтованной голове, и поднесла ложку ко рту. Вот это я попал. Следующее, что оказалось явным, это моя перемотанная нога. Я её сломал, даже в четырех местах. От разговора с доктором, только улыбался.

Больше двух месяцев мне предстояло лежать в той палате, даже ни с кем не общаясь. Одна единственная девушка, что меня посещала, была черноволосая мед сестричка, наклоняющаяся задом ко мне, специально, ради того, чтобы поднять настроение. Она крутилась около моего лица, вставляла катетор, и ещё, что больше всего запомнилось, открывала вид на свои не большие грудки, спрятанные в черном, кружевном лифчике с пуш-апом. Мне так хотелось «поколоть дрова», спуская пар, что я мычал от перевозбуждения. А она ухмылялась от моего стояка, что убирал край одеяла, с груди.

Спустя месяц, я начал говорить. Понял это только ночью, промурчав свою любимую песню. Но, мне не стоило сразу это показывать девушке, потому как она бы перестала вести себя как полагается перед беспомощным. Я бы сразу стал для неё обычным больным. И так ещё около восьми дней, мы молчали. Но был случай, она зашла, и вдруг, вылила горячий чай мне на колено. Как я орал. Девушка сильно удивилась, позвала врача. Тот сделал отметку. До вечера я пробыл один. Но когда стемнело, она пришла, откинула одеялко, сняла с меня трусы и стала ртом мерить температуру моего тела. Её ярко накрашенные губки так хорошо игрались с плотью, что я не мог выдержать. Сперма брызнула ей в лицо и полилась на простынь. Так как я не мог двигаться, девушка легла на меня киской, перевернувшись в позу 69, и надавила лобком на мои губы, чтобы я ей полизал. Сладенькая, нежная, маленькая, и такая мокренькая. Она двигалась в такт моим движениям губ, языка, и кончила, сжав коленками мою голову. Последующие дни моего присутствия в палате, я только развивал свои способности и возможности в нашем сексе. Мед сестричка приходила ночью, показывая новые комплекты белья, а я её за это имел.